Новости монастыря

Великая смута. Подвиг Патриарха Ермогена

Великая смута. Подвиг Патриарха Ермогена

Мы продолжаем серию публикаций, посвященных рассказу о жизни священномученика Ермогена.

Великая смута. Подвиг Патриарха.

В тяжелый момент русской истории вступил Гермоген на путь патриаршего служения: Россия переживала Смутное время. Смутой называются трагические события русской истории в период от смерти Ивана Грозного (1584 г.) до водворения на престол Михаила Романова (1613 г.). В то время в России фактически была уничтожена система государственного управления, и страна была разорена внутренними междоусобицами и внешней интервенцией со стороны Польши и Швеции.

После смерти в 1584 г. Ивана Грозного царем стал его сын Федор Иванович, в правление которого вся полнота власти принадлежала царскому шурину боярину Б.Ф. Годунову. Сводный брат Федора Ивановича царевич Димитрий Иванович погиб в Угличе 15 мая 1591 г., при недостаточно выясненных обстоятельствах. После смерти бездетного царя Федора Ивановича (7 января 1598 г.) в России возник династический кризис — династия Рюриковичей прекратила свое существование. Для преодоления этого кризиса в феврале 1598 г. был созван Земский избирательный собор. Новым государем был избран Борис Федорович Годунов. Но несмотря на несомненные административные таланты, царствование его было недолгим и неудачным. Начало XVII в. ознаменовалось страшным трехлетним голодом и массовым мором, погубившим до трети населения страны. Повсеместно помещики, оказавшиеся не в состоянии кормить своих холопов и дворовых слуг, выгоняли их из своих усадеб. Обреченные на голодную смерть люди объединялись в разбойничьи отряды. По самым осторожным подсчетам это стихийное и пока еще явно разбойничье движение охватило 19 западных, центральных и южных районов страны. Все перечисленные события самым отрицательным образом сказались на авторитете Бориса Годунова, который не имел в глазах современников того сакрального значения, который был у прежних "прирожденных" государей и стал считаться "неистинным" царем. В этих условиях появление царей-самозванцев стало неизбежным.

Стремление царя Бориса утвердиться на престоле родоначальником новой династии шло вразрез с интересами боярской верхушки. Ею в целях установления в России олигархического правления была сфабрикована подлая и кощунственная провокация: самозванец. Рядом была Польша, точнее - польско-литовское государство Речь Посполита. Этим богатым государством, заключавшим в своих пределах огромные территории западной и южной Руси, правила могущественная знать. Ее образ жизни с вечным праздничным разгулом и кричащей роскошью ассимилировал многие знатные западно-русские фамилии, превратив их представителей в поляков и католиков. Из Польши и явился на погибель Годуновым «запущенный» в Москву самозванец, объявивший себя чудесно спасшимся царевичем Димитрием. Но, видя в нем свою марионетку, московские бояре просчитались: за Лжедимитрием стояли иные кукловоды - куда более сильные. Вот что писал самозванцу папа Римский: «Верь, ты предназначен от Бога, чтоб под твоим водительством москвитяне возвратились в лоно своей духовной матери, простирающей к ним свои объятия. И ничем столь ты не сможешь возблагодарить Господа за оказанные тебе милости, как твоим старанием и ревностию, чтобы подвластные тебе народы приняли католическую веру».

Вскоре после смерти Бориса Годунова (13 апреля 1605 г.) Лжедмитрий I 20 июня 1605 г. торжественно вошел в Москву и был венчан на царство. Большинство родовитых московских бояр перешло на сторону самозванца. Лжедмитрий низложил патриарха Иова, который обличал его как предателя, и объявил патриархом своего ставленника архиепископа Игнатия. Пришедшие с Лжедмитрием католические священники и иезуиты активно насаждали в Москве и провинции католическую веру. По всей стране бесчинствовали польские отряды, которые грабили народ и издевались над ним. Страна гибла в мятежах и расколах.

Народное терпение было недолгим. Уже через год в 1606 г. Лжедмитрий был свергнут народным восстанием и убит. На царский престол взошел боярин Василий Шуйский. Вскоре после этого Собор русских иерархов низложил лжепатриарха Игнатия и 3 июля 1606 года на Патриарший престол был возведен патриарх Ермогена.  Митрополит Исидор вручил Святейшему Патриарху Ермогену посох святителя Петра, Московского чудотворца (U 21 декабря 1326), a царь принес в дар новому Патриарху пана­гию, украшенную драгоценными камнями, белый клобук и посох. По древнему чину Святейший Патриарх Ермоген совершал шествие на осляти вокруг стен Кремля.

Русская Церковь переживала в те годы такой же глубокий кризис, как и все русское общество. Потому святитель направляет свои усилия, прежде всего, на укрепление церковной дисциплины, повышение нравственного и профессионального уровня духовенства. Он внимательно следит за тщательным исполнением церковно-богослужебных требований (особенно в области церковного пения), за исправлением церковно-богослужебных книг, поощряет книгопечатание. По его инициативе в Москве строится новое "превеликое" здание типографии (оно сгорело в 1611 году) и устанавливается новая "штанба" — станок для печатания книг. Патриарх решительно борется со всякими проявлениями "латинства", то есть католического влияния; впоследствии это дало основание полякам говорить, будто Гермоген разжигал ненависть к ним со стороны москвичей.

Но церковные начинания патриарха (при всей их неоспоримой важности) меркнут по сравнению с его политическим подвигом. Неполные шесть лет патриаршества Гермогена наполнены исключительной по напряжению борьбой за политическую и религиозную независимость Российского государства. К этому времени святителю давно перевалило за семьдесят, однако, несмотря на свой преклонный возраст, он находил в себе силы выдерживать нападки противников и отстаивать свою позицию непоколебимого защитника Православия.

Когда в 1607 г. объявился Лжедмитрий II, и началось восстание Болотникова против Царя Василия Шуйского, патриарх Гермоген решительно встал на защиту царствующего Государя. Одним из первых мероприятий правительства Василия Шуйского с участием Гермогена стало торжественное перенесение из Углича в Москву мощей настоящего царевича Дмитрия. 3 июня 1606 года их торжественно положили в Архангельском соборе московского Кремля, усыпальнице московских царей и великих князей; вскоре у обретенных нетленными мощей стали совершаться чудеса и исцеления. По инициативе патриарха Гермогена были установлены дни церковного прославления благоверного царевича Дмитрия Угличского и составлено его Житие. Культ новоявленного святого должен был убедить народ в самозванчестве Лжедмитрия (или, лучше сказать, Лжедмитриев) и законности царя Василия Шуйского. Не раз патриарх приглашал москвичей в Успенский собор московского Кремля и увещевал их стоять за законного московского государя. Он посылал своих представителей и на Северскую Украину (бывшую главным очагом мятежа). Во время осады Москвы войсками Болотникова (октябрь 1606 года) Гермоген объявил шестидневный общенародный пост, во время которого совершались богослужения. Он рассылает грамоты и послания, в которых доказывает необходимость самой жестокой борьбы с "ворами" и изменниками, то есть противниками центральной власти. В конце ноября — начале декабря правительственные войска разгромили под Москвой армию Болотникова; часть дворян (в значительной степени под воздействием увещеваний Гермогена) перешла при этом на сторону Василия Шуйского. В Москве начались массовые казни повстанцев, продолжавшиеся в течение многих последующих месяцев.

Чтобы предупредить измену и сплотить народ вокруг законного Царя, патриарх Гермоген призвал русских людей к всенародному покаянию в грехах Смуты, церемония которого состоялась в Москве. 20 февраля 1607 года Гермоген проводит в Успенском соборе всенародное покаяние, имевшее целью прощение всех, совершивших в годы Смуты клятвопреступления. В Москву был привезен старый и уже совсем ослепший патриарх Иов. От имени всего православного люда была прочитана челобитная-исповедание, в которой испрашивалось прощение у старого патриарха за все нарушения крестного целования и "измены" прежним царям — Борису Годунову и его сыну Федору и за крестоцелование "вору" и "Расстриге". Разрешительная грамота, объявлявшая крестоцелование Лжедмитрию недействительным, была подписана обоими патриархами — и Иовом, и Гермогеном. Однако все эти усилия патриарха не дали желаемого результата – Смута нарастала.

В начале июня 1608 года войско Лжедмитрия II подошло к Москве и встало в подмосковном селе Тушино, в 12 верстах от столицы. В стране установилось своеобразное двоевластие: в Москве существовало свое правительство, в Тушино — свое, каждое во главе с законным, с точки зрения его сторонников, царем. Патриарх Ермоген продолжал всячески поддерживать царя Василия, всеми силами старался обеспечить порядок в Москве, укрепить дух горожан и всех жителей России. Святитель организовывал всенародные моления о даровании победы над врагами, предавал анафеме изменников, призывал богатых делать пожертвования в пользу правительственных войск, требовал от монастырей доставки припасов для царского войска. Вот слова патриарха, обращенные к тушинцам: "Бывшим православным христианам, а теперь так и не называть вас не велю! Не достанет мне слов, душа болеет, болит сердце, вся внутренняя моя расторгается, все составы моя содрогаются. Плачу и с рыданием вопию: помилуйте, пощадите свои души и души родителей ваших! Остановитесь, вразумитесь и возвратитесь. Вспомните, на кого вы поднимаете оружие: на Бога, создавшего вас, на братьев своих, отечество свое разоряете".

Неизбежным следствием осады Москвы становились голод и дороговизна. Патриарх созывает в Успенском соборе купцов и вельмож и увещевает их не поднимать цены на хлеб; когда его убеждения не подействовали, он приказывает открыть для продажи хлеба амбары Троицкого монастыря, находившиеся в кремлевском Богоявленском монастыре (подворье Троицкого монастыря).

В 1610 г. в результате заговора бояр был свергнут Царь Василий Шуйский. После низложения Шуйского начинается, по выражению исследователей, исключительное служение Ермогена родине и Церкви. Власть в Москве перешла к боярскому правительству, получившему в истории название Семибоярщины. Патриарх оказывается фактически в политической изоляции: ни одно из его требований или предложений не принимается, и, тем не менее, именно теперь его голос звучит с особой силой и пробуждает страну от того чудовищного "сна разума", в котором она пребывала.

Прежде всего, перед боярским правительством встал вопрос об избрании нового царя. Был созван Земский собор, мнения на котором разделились. Патриарх Ермоген настаивал на возвращении престола Василию Шуйскому или, если это представлялось невозможным, на избрании на царство одного из русских бояр: либо князя Василия Васильевича Голицына, либо пятнадцатилетнего Михаила Федоровича Романова (сына митрополита Ростовского Филарета, насильно постриженного в монахи при Борисе Годунове). По инициативе патриарха в церквях совершаются молебны об избрании царя "от корени российского рода". Однако среди бояр возобладало иное мнение: избрать на русский престол польского королевича Владислава, сына Сигизмунда III. В условиях непрекращающейся внутренней войны такой кандидат казался боярам наиболее подходящим, ибо, по мнению многих, мог примирить враждующие стороны.

Тем временем правительство вступило в переговоры с гетманом Жолкевским, стоявшим близ Москвы, и согласилось заключить с ним договор, по которому русский престол переходил бы к королевичу Владиславу. Патриарх был бессилен помешать исполнению этого плана. Однако он потребовал, чтобы непременным условием избрания Владислава было принятие им православия. Кроме того, патриарх настаивал, чтобы королевич крестился до прибытия в Москву, чтобы он женился на православной русской, чтобы он не сносился с папой по делам веры, не принимал от него благословения и не допускал на Русь латинских учителей, чтобы была введена смертная казнь для тех из русских, кто вздумал бы перейти в католичество, чтобы на Руси не было ни костелов, ни протестантских молельных домов и чтобы православие по-прежнему оставалось господствующей религией. Жолкевский согласился на ряд условий (относительно почитания икон и святых мощей, охранения храмов и церковных имуществ и т. д.), но сумел уйти от главного вопроса — относительно принятия королевичем православия: "Даст-де король на царство сына своего Владислава, а о крещении-де пошлете к королю послов челом бить", отвечал он боярам. К тому времени бояре были согласны на все. Но когда они пришли за благословением к патриарху, святитель отвечал им с твердостью: "Если королевич крестится и перейдет в православную христианскую веру, то я вас на том благословляю. Если же не крестится, то будет оттого всему Московскому государству и всей православной вере погибель и не будет на вас моего благословения". Слова патриарха, к несчастью, оказались пророческими.

Между тем, Москва присягала Владиславу, не дожидаясь от короля никаких гарантий. Вскоре под Смоленск, к королю Сигизмунду, было отправлено "великое" посольство для окончательного заключения договора. Это посольство, численностью более тысячи человек, оно представляло собой часть Земского собора во главе с ростовским митрополитом Филаретом и князем Василием Голицыным. Послам вручили наказ, по которому они должны были настойчиво требовать, чтобы Владислав явился в Москву уже православным. Патриарх благословил послов и наказал им крепко стоять за православную веру, не поддаваясь ни на какие уговоры короля Сигизмунда. Королю же и королевичу он отправил особые грамоты, в которых убеждал их не противиться желанию народа видеть на русском престоле православного государя.

Спустя несколько недель патриарха ждал новый удар. В ночь на 21 сентября 1610 года бояре, опасавшиеся Тушинского вора, впустили в Москву польское войско гетмана Жолкевского. Протесты патриарха не были приняты во внимание. Святителю было сказано прямо, что его дело смотреть за церковным строением, в мирские же дал ему вмешиваться не следует.

Между тем, Сигизмунд отказался от достигнутых ранее договоренностей. Теперь уже он сам, а не королевич Владислав намеревался занять русский престол. Разумеется, вопрос о переходе короля в православие даже не ставился; фактически речь шла о простом присоединении России к Речи Посполитой.

Филарет и Голицын, однако, не поддавались на уговоры поляков и твердо держались того наказа, который дал им патриарх. В конце концов, им пришлось отправлять в Москву гонца за дополнительными инструкциями. К тому времени в Москве уже знали о намерениях Сигизмунда. Среди бояр нашлось немало таких, кто готов был полностью подчиниться королю: ими двигало чувство самосохранения и животный страх перед чернью, все еще поддерживавшей Тушинского вора. И лишь патриарх по-прежнему незыблемо стоял на защите православия и государственных интересов России. Не раз изменники бояре приходили к нему, убеждая подчиниться требованиям короля. Во время одной из таких встреч, 30 ноября, Ермогену предложили подписать заранее составленную грамоту королю. Патриарх не только сам решительно отказался подписывать грамоту, но и воспретил делать это боярам; кроме того, он стал угрожать разрешением русских людей от клятвы королевичу Владиславу и призывом к открытой защите веры и государственности. В приступе гнева один из изменников, Михайло Салтыков, замахнулся ножом на патриарха. Этот возмутительный поступок не вызвал тени смущения на лице святого старца. «Не боюсь я твоего ножа,  против него у меня есть сила святого креста!» Бояре так и ушли, ни угрозами, ни насильством не достигши своих изменнических целей.

На следующий день в Успенском соборе святитель обратился к народу с речью, убеждая собравшихся не присягать королю, но встать на защиту веры и отечества. Эти слова нашли самый живой отклик в сердцах людей, хотя поляки и постарались, чтобы крамольные речи патриарха не получили дальнейшего распространения. Бояре же все-таки отправили грамоту своим послам под Смоленск с выражением готовности признать волю короля Сигизмунда. Подпись Ермогена отсутствовала, и это дало основание русским послам не подчиниться указаниям московских изменников. Голицын и Филарет заявили, что без согласия патриарха не может быть и речи о каких бы то ни было уступках. "У нас, — говорил полякам Василий Голицын, — издавна так велось при прежних государях: когда какое-либо государственное или земское дело начиналось, то все государи наши призывали на совет патриарха и митрополитов и архиепископов и без их совета ничего не приговаривали… Ныне по грехам нашим мы стали без государя, а патриарх у нас человек начальный (то есть главный), и без патриарха ныне о таком деле советовать непригоже". Взбешенный король повелел заключить руководителей посольства под стражу и отослать в Польшу. Всякие переговоры были прекращены.

11 декабря 1610 года Лжедмитрий II был убит. Если прежде многие мирились с присутствием в столице поляков, главным образом, из-за боязни Лжедмитрия П, то теперь все чаще стали раздаваться призывы к изгнанию захватчиков. По свидетельству самих поляков, "для лучшего в замысле успеха и для скорейшего вооружения русских патриарх Московский тайно разослал по всем городам грамоты, которыми, разрешая народ от присяги королевичу, тщательно убеждал соединенными силами как можно скорее спешить к Москве, не жалея ни жизни, ни имуществ для защиты христианской веры и для одоления неприятеля". Первые (не сохранившиеся) патриотические воззвания патриарха Ермогена появились 25 декабря 1610 года; последующие были написаны 8 и 9 января 1611 года в Нижний Новгород и Суздаль или Владимир.

Поляки и московские изменники постарались изолировать патриарха от народа. 16 января 1611 года на патриаршем дворе была поставлена стража, не пропускавшая даже его дворовых слуг; "дьяки и подьячие и всякие дворовые люди поиманы, а двор его весь разграблен". Эти меры должны были предотвратить появление новых воззваний Ермогена. Но изоляция святителя не остановила широкого народного движения. Призывы патриарха и других русских патриотов были услышаны; в городах России стало создаваться народное ополчение для борьбы с польскими оккупантами и освобождения Москвы. Автор так называемой "Новой повести о преславном Российском царстве и великом государстве Московском, о страдании нового страстотерпца святейшего кир Гермогена, патриарха всея Руси", написанной во время заточения святителя, очень хорошо показал, какое значение придавали русские патриоты величественной фигуре томившегося в плену патриарха: "О столп крепкий и непоколебимый! О крепкая стена и забрало у Бога и Пречистой Его Матери! О твердый алмаз, о поборник непобедимый! О непреклонный веры заступник! О воистину пастырь неложный!.. И видим все: не даст слову Божию пропасть на земле и, хотя всегда рядом со смертью ходит возле общих наших врагов и губителей, однако хранит надежду на Творца нашего и Божию Матерь, и на великих чудотворцев, общих наших заступников и богомольцев. Ежели ему, государю, и случится за слово Божие умереть — не умрет, но жив будет вовеки. Во всеуслышание и решительно следует сказать: если бы таких великих, стойких и непоколебимых столпов было у нас не мало, то никогда бы в нынешнее злосчастное время наша бы святая и непорочная вера от тех душепагубных волков, от явных врагов, чужих и своих, не пала, но еще более бы просияла… А ныне один уверенно стоит и всех держит, а врагам сурово грозит… Один только у нас ныне есть у Бога и Пречистой Его Матери стена и забрало, так это он, государь, великий святитель и крепкий заступник".

11 февраля 1611 года, когда первое ополчение под предводительством Прокофия Ляпунова, продвигаясь к Москве, разбило отряд воеводы Куракина, Михайло Салтыков приступил к патриарху с требованием, чтобы тот своим авторитетным словом остановил ополченцев. "Если ты и все сущие с тобою изменники и королевские люди изыдете из Москвы вон, то я отпишу к ним, чтобы возвратились назад", отвечал святитель.

В марте ополчение подошло к Москве. На Страстной неделе в столице началось восстание против поляков, переросшее в страшную резню, продолжавшуюся два дня. По совету русских изменников поляки подожгли город, а сами укрылись в Кремле и Китай-городе. Патриарха низложили (в сан патриарха вновь был возведен грек Игнатий) и заточили в темницу Чудова монастыря.

В темнице святитель испытывал ужасные лишения. Ему запретили разговаривать, покидать тесную келью. Доступ к нему имели лишь изменники, по-прежнему пытавшиеся уговорить святого выступить против ополчения Ляпунова. Старца попросту морили голодом, причем открыто попирая его человеческое достоинство. По свидетельству источника, "метали страдальцу Христову не человеческую пищу: на неделю сноп овса и мало воды в кувшине. И так претерпел около года времени…" И тем не менее дело, которому служил патриарх Ермоген, не погибло, но, напротив, продолжало шириться и крепнуть. Призывы патриарха подхватили архимандрит Троицкого монастыря Дионисий и троицкий келарь Авраамий Палицын: они обращаются со своими грамотами к народу и призывают к сопротивлению. 5 августа 1611 г. в Кремль тайно пробрался свияженин Родион, через которого Святитель передал наскоро составленную свою последнюю грамоту в Нижний Новгород. До него дошли слухи о том, что стоявшие под Москвой казаки хотят присягать сыну Лжедмитрия II и Марины Мнишек, так называемому "Воренку". Но из двух зол — интервенты и "воры" — нельзя выбирать и второе. Святитель заклинает нижегородцев и казанского митрополита Ефрема не допустить подобного развития событий, призвать казаков прекратить грабежи и разбои. В этой грамоте великий старец посылал всем восставшим за Родину благословение и разрешение в сем веке и в будущем за то, что они стоят за веру твердо. «А Маринкина сына не принимайте на царство: я не благословляю.

"Везде говорите моим именем!" - поучал Патриарх. Эта последняя грамота носителя русской духовной власти совершила великое дело.

Когда она была получена в Нижнем Новгороде, то староста Козьма Захарьевич Минин-Сухорукий воззвал к народу: ничего не щадить для спасения Отечества. Нижегородское ополчение, возглавляемое нижегородским торговцем, "выборным человеком" Кузьмой Мининым и князем Дмитрием Пожарским, завершило дело освобождения Москвы и всей России. Составлялось оно всю зиму на севере, а также в Поволжье и на Оке, а весною 1612 г. пошло к Москве под начальством доблестного воеводы князя Пожарского и великого гражданина Минина. Из Казани прибыла к войскам копия иконы явленной чудотворной Казанской Божией Матери. 22 октября 1612 г. русские войска овладели Китай-городом. Осажденный Кремль после этого сдался.

Москва была освобождена. С тех пор появился русский праздник иконе Казанской Божией Матери 22 октября.

Но патриарху уже не суждено было увидеть плоды своих трудов и забот. Когда поляки и московские изменники узнали о движении нижегородского ополчения к Москве, они вновь стали требовать от патриарха, чтобы тот выступил с осуждением ополченцев. Мужественный старец ответил решительным отказом: "Да будут те благословенны, которые идут на очищение Московского государства; а вы, окаянные изменники московские, да будете прокляты!"

Патриарх Ермоген скончался 17 февраля 1612 года. Причины его смерти по-разному называются в источниках: одни говорили, что святитель умер голодной смертью, другие — что он "от зноя задохнулся" (то есть был отравлен печным дымом) или был удавлен. Спустя несколько месяцев после его смерти, в конце октября 1612 года, Москва была освобождена от поляков, а через год было осуществлено и другое желание патриарха: 21 февраля 1613 года на престол Российский избран юный Михаил Федорович Романов, на которого святейший патриарх указал еще в 1610 году.

А затем на Земском Соборе 1613 г. было восстановлено и самодержавие с новой династией Романовых, и русский служебный строй жизни. Это была великая победа Патриарха Гермогена над смутой — прежде всего в умах и душах всех сословий русского народа. Носитель русской духовной власти с честью выполнил свою водительскую миссию, возлагаемую Богом на первоиерарха.

Теги:
священномученик Ермоген


Все новости раздела


Новости по теме

Другие новости раздела

В столице Татарстана пройдут торжества по случаю 445-летия обретения Казанской иконы Божией Матери
Новости монастыря

В столице Татарстана пройдут торжества по случаю 445-летия обретения Казанской иконы Божией Матери

20-21 июля 2024 года в Татарстанской митрополии пройдут торжества по случаю 445-летия  явления иконы Пресвятой Богородицы во граде Казани . Соборные архиерейские богослужения будут совершаться в  кафедральном соборе Казанской иконы Божией

Семья Померанцевых: «Мы поженились и воцерковились одновременно»
Новости монастыря

Семья Померанцевых: «Мы поженились и воцерковились одновременно»

8 июля церковь празднует память благоверного князя Петра, в иночестве Давида, и княгини Февронии, в иночестве Евфросинии, Муромских чудотворцев, а в России с 2008 года в этот день отмечают День семьи, любви и верности. По традиции к этому празднику

Популярные новости

Семья Померанцевых: «Мы поженились и воцерковились одновременно»
Новости монастыря

Семья Померанцевых: «Мы поженились и воцерковились одновременно»

Информационная служба Казанско-Богородицкого монастыря

8 июля церковь празднует память благоверного князя Петра, в иночестве Давида, и княгини Февронии, в иночестве Евфросинии, Муромских чудотворцев, а в России с 2008 года в этот день отмечают День семьи, любви и верности. По традиции к этому ...

В канун праздника Святой Троицы митрополит Кирилл совершил всенощное бдение в Казанском кафедральном соборе
Новости монастыря

В канун праздника Святой Троицы митрополит Кирилл совершил всенощное бдение в Казанском кафедральном соборе

Пресс-служба Казанской епархии

Вечером 22 июня 2024 года, в канун праздника Святой Троицы (Пятидесятницы), митрополит Казанский и Татарстанский Кирилл совершил всенощное бдение в кафедральном соборе Казанской иконы Божией Матери Казанского Богородицкого мужского монастыря в ...

В столице Татарстана пройдут торжества по случаю 445-летия обретения Казанской иконы Божией Матери
Новости монастыря

В столице Татарстана пройдут торжества по случаю 445-летия обретения Казанской иконы Божией Матери

Информационная служба Казанско-Богородицкого монастыря

20-21 июля 2024 года в Татарстанской митрополии пройдут торжества по случаю 445-летия  явления иконы Пресвятой Богородицы во граде Казани . Соборные архиерейские богослужения будут ...